Адам на краю земли.

Что нужно для хорошей книги или небольшого, но, тоже хорошего, рассказа? Я, как автор, считаю, и даже более чем уверен, что я — необходим. Также нужны и вы — читатель, но уже не столько, как я. Автор в общем-то может обойтись и без читателя, читая собственные произведения, то есть играя роль читателя.

Но вот, что я знаю на собственном опыте — не каждый читатель способен стать хорошим автором.

Теперь перейдём непосредственно к сути: автору надо что-то писать, а читателю читать это «что-то написанное». Если речь идёт о тексте в целом, то в нём должны быть и сюжет, и герои — главные и второстепенные.

Одной из самых сложных задач для меня, как для автора, является «начать повествование». В одной своей экспериментальной книге — «Книга Джона» — я применил приём «петля времени» (на текущий момент, неплохое-таки название). Смысл в том, что у «Книги Джона» нет как такого начала или конца, читать её можно в любом направлении, как в хронологическом, по порядку написания, так и в обратном. Также можно читать отдельные её фрагменты — «рассказы», собирая у себя в голове мозаику удобным для себя способом. Этому крайне поспособствуют вставленные в текст «картинки», «песни», «клипы» и даже целый фильм. Вообще, считаю такой формат — книгой будущего, но в то же время саму «Книгу Джона» (как горько заметил Ф. Ницше о своём труде «Так говорил Заратустра») — «книгой для всех и для никого».

Тем временем Адам Джонс уже подходит к стойке регистрации в аэропорту Рост-Анджелеса, глубоко переживая свой в жизни первый предстоящий полёт на аэроплане. Continue reading →

Джон. Эль Президенте.

      Господин президент - 003

Вот и произошло то, чего так страстно желал Джон, но получив желаемое, он не испытал должного удовлетворения. Верно говорят, думал президент, что самое сладкое в мечтах — это процесс по её осуществлению, ведь мечта — это лишь цель, не определенная во времени и не обеспеченная ресурсами по её достижению.

Давно в детстве и не очень давно в юношестве Джон будучи молодым, наивным и беспечным, что позволительно детям и женщинам, но никак не мужчинам, полагал, что власть — это что-то такое, что передают по наследству, что может быть куплено или выпрошено. Достигнув же зрелости, он понял, что власть — это мерило развитости человека, и что никогда более развитая и сильная личность не станет повиноваться менее развитой (за исключением кратковременных тактических приёмов) и слабой. Также хорошо Джон усвоил, что настоящую власть всегда берут самостоятельно, и никогда не ждут, когда тебе её принесут на блюдечке с голубой каёмочкой — что бы, чёрт побери, это не означало.

Критика власть имущих самый простой и лёгкий способ людям недалёким и менее целеустремленным слагать с себя ответственность за свою собственную жизнь. Но не понимая сути феномена власти, такие люди-критики лишь растрачивают свою энергию на дестабилизацию структуры власти, тем самым принуждая власть тратить еще более количество энергии на её стабилизацию, раскачивая таким образом лодку до тех пор, пока та не перевернётся, а спасшиеся начнут строить новое общество с той же самой по сути властью в новой лодке.

Став же президентом величайшей страны, Джон не чувствовал того наслаждения от процесса властвования, которого он ожидал, его более заботили дела вверенного им же самим самому себе государства и его народонаселения. Он не питал отеческих чувств к людям, сотрудникам своей администрации и членам правительства, но старательно и с должным мастерством играл роль «отца народа»: первого из первых, лучшего из лучших. Всё свое время, позабыв о себе, он уделял стратегическим и тактическим расчётам, изучению возникающих вопросов и принятию соответствующих решений: он балансировал на острие иглы, которую в свою очередь тащили в противоположных направлениях лебедь, рак и щука — потребность плебса в хлебе и зрелищах, интересы финансовой аристократии и страны, соперничающие с его страной на международной арене. А сколько уходило сил на организацию, мотивацию и стимулирования многочисленных подчиненных, каждый из которых преследовали в большинстве своём личные и нередко корыстные интересы — не счесть, и еще больше приходилось тратить сил и времени на усмирение или устранения конкурентов и претендентов «на трон». Не мог он остановиться и собственном развитии, но текущее его положение неплохо помогало ему как в этом, так и в вопросах роста личной силы.

Закинув очередную горсть амфетаминов в глотку, Джон отпил виски из бокала и уселся за свой рабочий стол — ещё предстояло решить кое-какие вопросы перед предстоящим завтра визитом в Даллас.

Джон. Боль тьмы и несвобода знания.

      Cryin' - Joe Satriani

Ужасная, всепоглощающая боль терзала Джона в очередной раз — казалось бы после скалы и креста ничто не могло удивить Джона и ранить больнее, но человечество не перестает удивлять во все времена.

Что может быть страшнее предательства? Ужаснее убийства? Смертельней самого острого кинжала?

Равнодушие — пожалуй, самый сильный удар, который может нанести человек другому человеку, а в случае с Джоном, божеству в теле человека.

Именно кинжалом равнодушия была нанесена очередная рана в уже и без того натерпевшееся тело Джона, в самую его раскрытую часть души, удар за ударом, и сил становилось все меньше и меньше.

Хотите сделать максимально больно человеку — отвернитесь от него в самый для него неподходящий момент, когда он наиболее слаб и нуждается в вашей помощи.

Одновременно с болью от этой раны Джона терзал философский вопрос — насколько предопределено все сущее, в том числе жизнь самого Джона событиями прошлого, сколь детерминирован на самом деле кажущийся свободным выбор человека или божества.

Зависит ли свобода выбора от знания и насколько знание определяет выбор человека?

      Безразличие

Джон. Смерти вопреки.

      Что я тебе сделала? (М. Цветаева) - Òàòè

Джон изумленно смотрел в ее глаза. Волчица, которую он взял себе еще маленьким волчонком смотрела в ответ с ненавистью. Несколько секунду назад она нанесла Джону, как она думала, смертельную рану, разорвав сонную артерию.

Когда-то давным давно, еще в начале времен, Джон, тогда известный как Заратустра, встретил змею. Та укусила его в шею, так что Заратустра вскрикнул от боли. Отняв руку от лица, он посмотрел на змею; тогда узнала она глаза Заратустры, неуклюже отвернулась и хотела уползти. «Погоди, — сказал Заратустра, — я еще не поблагодарил тебя! Ты разбудила меня кстати, мой путь еще долог». «Твой путь уже короток, — ответила печально змея, — мой яд убивает». Заратустра улыбнулся. «Когда же дракон умирал от яда змеи? — сказал он. — Но возьми обратно свой яд! Ты недостаточно богата, чтобы дарить мне его». Тогда змея снова обвилась вокруг его шеи и начала лизать его рану.

И теперь, вскормленная им волчица нанесла удар в то же самое место.

— Хорошо, что я не Ахиллес, и у меня нет слабых мест, — ухмыльнулся Джон, схватил волчицу и выкинул ее вон.
— Пусть осознание того, что ты бессильна что-либо сделать мне, будет тебе наказанием — произнес зловещее проклятие Джон.

Вот такая вот «ванилька». :)

      Сдала - Татьяна Зыкина

Джон. Голактеко опасносте!!!1

— Привет, мам.
— Здравствуй, сыночек. Пойдем скорее к столу, я покушать собрала.
— Не, мам, я не голоден. Давай сразу к делу. Я слышал ты попросила Отца о помощи, — Джон ухмыльнулся. — Тебе же никогда не нравились его методы, его жестокость и беспощадность, хотя я всегда называл это справедливость. Ты чувствуешь себя в опасности?

— Да, Джон… ты — сын своего Отца. Действительно, человечество в опасности и я попросила твоего Отца помочь мне выжить и расширить свое влияние во вселенной.

— Ок, мам. Как говоривал Дункан Маклауд, «Должен остаться только один!»
— Необязательно, Джон, сейчас, когда стоит вопрос о колонизации космоса, администрация расширила лимит до 500.
— Круто, че. Погнал я тогда. Ма, я возьму твой гелик?

Джон. Красный джон.

Прорубившись сквозь джунгли, врагов: смертоносных воинов — членов ужасной секты с пока еще неизвестным Джону названием и кровожадных диких звверей; Младший, весь в крови с ног до головы, вышел к пирамиде.

— Хм, — произнес Джон. — Как раз на вершине одной из таких мне как-то вырезали сердце. Это будет интересно.

mAoF_UJbj7E

13 ступеней — сосчитал Младший и принялся искать вход. Всего он насчитал 9 ворот, выбрав девятые, неспешно, но и без излишней медлительности, вошел внутрь.

То, что он увидел, поразило его. Перед ним стоял он сам, весь в крови с ног до головы. Красный.

— Это какой-то трюк, — сказал Джон.
— Да, и я, вполне может быть, когда-нибудь расскажу тебе его секрет — ответил он сам себе.
— Каким бы не был этот трюк, он весьма сложен. Никто не может разговаривать вот так сам с собой.-
— Да это потому, что никто особо и не пытался, Джон. Ты вообще знаешь в чем смысл разговора?
— Конечно, в передаче информации.
— Вот ключ, тот самый. Открой вон тот сейф, Джон.
— И что там?
— Увидишь.
— Странно, думал, я не отражаюсь в зеркале.

Джон взял ключ «у самого себя» и открыл сейф. В сейфе было его сердце.

— О, спасибо, чувак. Я думал, его уже и не найду, давно уж потерял.

      Neil Finn, Howard Shore - Song of the Lonely Mountain
— Не за что. Теперь слушай. Вера — это и есть любовь. То, насколько ты доверяешь человеку определяет то, насколько ты его любишь. Если ты не веришь человеку, не доверяешь ему, ты будешь вынужден скрывать от него правду, часть самого себя. Первое, что человек должен сделать — полюбить себя, принять себя таким, какой он есть и полностью довериться себе. Потом уже можно слушать те «бредни» про «Возлюби ближнего как самого себя». Чувак, если ты скрываешь что-то от себя же, как ты можешь что-то доверить другому человеку.

* * *

Джон задержал дыхание, пытаясь выхватить перекрестием оптического прицела его голову. На таком расстоянии, да еще с его зрением это было весьма проблематично.

Справившись с собой, Джон выстрелил и продолжил следить за мишенью в прицеле своей винтовки — после того, как он зафиксировал попадание в цель, он перезарядил винтовку и произвел повторный контрольный выстрел. Вторая пуля попала в цель через пять секунд после первой.

— Прости, братишка, — с горестью произнес снайпер. — Авраам Линкольн дал людям свободу, а полковник Кольт уравнял их шансы.

      Полковнику никто не пишет (OST Брат 2) - Áè-2

Ему предстояло еще одно дело в Далласе. Хоть он и обожал М1911, для него ему пришлось использовать револьвер.

* * *A38DOegZRjw

— Вспомни все, Джон.
— А разве я что-то забыл?
— Ты осел. Выбор — вот фундаментальный дефект реальности, Джон.
— Да, Буридан мне в свое время этим буквально плешь проел.

 

vrur_MR7YJs— Ненависть к кому-то, это прежде всего ненависть к самому себе, — продолжал Джон. — Злость на кого-то это прежде всего злость на самого себя, на то, что ты чувствуешь к тому человеку, на которого злишься. Каждый раз, когда ты убиваешь другого человека, ты убиваешь в себе то, в чем сам себе боишься признаться. Да, пожалуй, это самая грандиозная психушка в галактике, Ди.
— Тигр, тигр…

 

* * *

— Итак, дорогие мои…

      Лири, Тимоти - Фрэнки - Шоу

585px-John_Dillinger_signature.svg

Джон. Мачете.

      Кирпичи - Джедаи

Весь в крови, свежих ранах и обессиленный, Джон прорубался сквозь Джунгли сомнений с помощью своего мачете Веры. Дело происходило в Индии, на планете Земля в девятнадцатом веке.

Сама история приобретения данного артефакта — мачете Веры весьма интересна и поучительна. Еще во времена вторжения Испанских конкистадоров в земли Ацтеков, кои весьма точно предсказали «точку преломления» и зарождения пятой цивилизации, Джон был корсаром на службе французского короля Франциска I. Джонни, конечно же, проник в ряды испанцев под видом одного из рыцарей, благо его испанский был хорошо, muchachos. В бою за Теночтитлан отряд Джона попал в плен вместе с другой полсотней рыцарей.

      Шрамы - Artist

Следующие десять дней были для Джона сущим адом: ацтеки один за одним убивали рыцарей, скармливали их сердца Идолу а их голову метали в осаждающих конкистатодоров, чьи союзники-индейцы, подчиняясь суеверному страху, разумеется, сбежали словно трусливые собаки. Джон видел смерть сорока шести рыцарей, когда настала его очередь.

И вот жрец вырезал его сердце из груди.

Но сердце Джона билось в руках жреца. Жрец с ужасом посмотрел в глаза улыбающемуся Джону.
— Да, такая я бессердечная сволочь, чувак — сказал Джон на чистом ацтекском. — Знаешь в чем секрет веры, чумазенький?

HlgTErzvAiQ

Он забрал у ошемленного и несопротивляющегося Жреца его ритуальный нож (по интересному совпадению тот выглядел словно распространенное холодное оружие двадцатого века — Мачете) и отрубил тому его бестолковую башку. Ацетки, само собой, дрогнули, Тенчтитлан пал, испанцы резали женщин и насиловали скот.

Мачете Джон оставил себе, таким образом у него как у настоящего самурая стало два меча — катана Правды и мачете Веры. Но, по правде говоря, у Джона никогда не было хозяина, поэтому формально он был Ронином. Одним из 47 Ронинов. Le Noir Fainéant.

 

Джон. Цена вечности.

Вечность для Джона была уже довольно привычной вещью. Да, к самой вечности он уже в целом привык, но к цене — тому, что было платой за бессмертие привыкнуть было довольно сложно.

      Вечно молодой

Бывали дни когда Джонни был весел и удачлив, и даже выполнял подвиги Геракла, коих ему, к слову говоря, оказалось мало — их же было всего 12 — поэтому от скуки он выполнял все подвиги, которые только ему попадались под руку.

Но обратной стороной этой сверкающей медали было отчаянное, безумное одиночество и сводящая с ума скука в те дни, когда ничего особого не происходило. Задумайтесь, скука самого обычного человека, помноженная на вечность. Вы готовы заплатить такую цену за бессмертие?

Тем временем, Джон летел на своем корабле к Элизиуму 33, орбитальной станции третьего поколения с новостями и распоряжениями Императрицы. Звали ее, так же как и Английскую королеву древней Земли — Елизавета I — и прозвище было смешное, к слову, такое же как и у последней из династии Тюдоров. К тому же обязанности межгалактического шерифа, хоть и давали определенные права, вынуждали его временами ловить всякую межгалактическую шваль, поэтому по пути ему надо было залететь на одну маленькую планетку.

Вспомнив, какие чувства вызывал вид Земли в двадцать первом веке с первого Элизиума, Джон всплакнул. «Дай себе леща, тупое эмоциональное животное» — произнес древнюю мантру Джон, забил трубку гашишом, включил песню Боба Марли и установил курс к планете Ка-Пэкс.

      Bad Boys - Bob Marley

Джон. Три коана.

      Начало Игры - Смоки Мо

Однажды Джон был в гостях у старшего брата, Будды. Тот загадал коан, неразрешимую для ума загадку:

— Недавно я посадил гуся в бутылку. Теперь гусь вырос, а горлышко бутылки очень маленькое и гусь не может оттуда выбраться. Но вот в чем загвоздка: бутылка эта – очень ценна для меня и я не хочу ее разбивать. Если гуся не выпустить, он погибнет. Так что же делать?

Джон пробыл в храме Дзэн порядка десяти лет, прежде чем разгадал ее (кстати, именно после этого ему было дозволено войти в клетку с Тигром). Джон осознал, что Гуся никогда и не было в бутылке, после чего птица с шумом вылетела из его головы.

В ответ Будда загадал еще одну, ставшую легендарной загадкой, над которой тот думал десять и еще пять лет. Будда хлопнул в ладоши и спросил что это?

      Ноздри - Ñìîêè Ìî

— Хлопок ладонями, — ответил Джон.
— А что такое хлопок одной ладони? — спросил брат. — В чем сила, брат?
— Сила в Джоулях, брат! — захохотал Джон. — Ладно, шучу, сила в правде, понятное дело. Ладно, мы отвлеклись, пойду-таки подумаю над твоей загадкой.

Ответ ему подсказал ставший впоследствии легендарным Воином, Шаман. Тот в разговоре вскользь произнес фразу «Для хлопка нужны две ладони». В тот момент, Джона «включило».

Третью загадку загадала ему жизнь. Джон и несколько других монахов, бывших в тот момент в храме Истины, тайно полюбили одну из монахинь. В конце концов Джон написал ей любовное послание, настойчиво требуя встречи наедине.

На следующий день Будда проводил занятия с монахами, и когда они были окончены, Она встала. Обращаясь к тому, кто написал ей, сказала:

— Если ты действительно любишь меня, подойди и обними меня.

      Конец игры - Ñìîêè Ìî

Джон. Золотой дракон.

      Ed Sheeran - I See Fire

Джон произнес:
— Сим-сим, откройся.
Двери в пещеру Али-Бабы распахнулись.
— Это было легко, — ухмльнулся Джон и проник внутрь.

Среди сокровищей он вскоре нашел то, что искал. Волшебный свиток «Золотой Дракон», тот самый «Свиток Дракона», что дает силу Дракона каждому, кто его прочтет. Он открыл его и начал читать:

Моя чешуя прочнее металла.
Мои зубы — мечи.
Мои когти — копья.
Мое дыхание — огонь.
Я — смерть.

Свиток был коротким. После прочтения буквы воспламенились и исчезли.

— Что там дальше по списку, Брюс, — с улыбкой произнес Джон. — Быть водой?

      Баста и Гуф - ЧП